На Главную Профилактика социального сиротства в России
Информационный проект Национального фонда
защиты детей от жестокого обращения
 
На главную Карта сайта Написать письмо RU EN
Искать
Национальный фонд
Благодарим за поддержку:


 
01.06.16
Вернуться к списку

День защиты детей: как снизить случаи насилия

Опубликовано: http://www.efir24.tv/interview/den_zashchity_detey_kak_snizit_sluchai_nasiliya/

 

1 июня традиционно отмечается Международный день защиты детей. О том, как в России движется реальная работа по защите детей  - в том числе и родительского насилия, и какая модель работы способна снизить число неприемлемого обращения родителей со своими детьми, порталу «Эфир 24» рассказал председатель правления Национального фонда защиты детей от жестокого обращения Александр Спивак.


- Александр Михайлович, о проблеме родительского насилия над детьми говорят все чаще – особенно в нулевые людям стали известны немало таких фактов. Какова картина сейчас? Случаев постоянного насилия стало больше? Стало ли насилие иметь какую-то особую окраску в России?

- Важно то, что проблема насилия над детьми в нашей стране признана – ранее о ней почти не говорили или говорили совсем мало – лишь по отдельным случаям. За счет усилий общественности, специалистов, различных неправительственных организаций и СМИ общество признало, что такая проблема существует. И самое главное при этом – Общенациональная информационная компания по противодействию жестокому обращению с детьми была запущена в 2010 году и не заканчивается. Сейчас в ней – через конференции, социальную рекламу, практическую работу по профилактике – участвует много специалистов, известных людей, государственных структур и негосударственных организаций.
Что касается статистики, об адекватных данных, на которые можно было бы опираться, чтобы увидеть реальный масштаб явления, говорить очень сложно. Оно во многом сохраняет латентный, скрытый характер, и те цифры, которые есть в нашем распоряжении, дают лишь косвенные свидетельства. Скажем в официальной статистической отчетности, которую ведут органы опеки и попечительства, число выявленных случаев жестокого обращения с детьми – более 2400 за 2015 год. Но в нее попадают только те случаи, которые дошли до правоохранительных органов.

защита2.jpg


- То есть вы даже не слышали от своих коллег, специалистов, на какую цифру примерно можно умножить число официальных случаев насилия над детьми, чтобы более-менее увидеть реальную картину? 

- Совершенно непонятно, на какую цифру надо умножать, чтобы не быть голословным. Все дело в том, что понятие «жестокое обращение с детьми» упоминается только в Уголовном кодексе страны в качестве обстоятельства, которое делает неисполнение обязанностей по воспитанию ребенка из административного правонарушения уголовным преступлением. А определения этого понятия в российском законодательстве нет. Та цифра, которая у нас есть, не отражает всех случаев, которые являются жестоким обращением с детьми, но не доходят до разбирательств правоохранительной системы. Вместе с тем, если выявляется жестокое обращение с ребенком в семье, это совершенно не означает, что родители – преступники. Чаще это свидетельствует о кризисной ситуации в семье, которая приводит к физическому или эмоциональному насилию, либо пренебрежению основными потребностями ребенка.

- Обсуждая проблему родительского насилия над детьми, наши граждане все равно склонны винить в равной степени как родителей, так и недостаточное отношение государства к этой проблеме. Как все обстоит, по-вашему, на самом деле? Стоит ли вешать всех собак на родителей?

- Эта проблема характерна для любого общества – она не чисто российская, и говорить о том, что у нас родители хуже или государство хуже, некорректно. Первоначалом, первоистоком жестокого обращения с детьми является сложная жизненная ситуация, с которой семья справиться не может. Очень мало случаев связаны с тем, что родители - закоренелые преступники, а единственный способ предотвратить их жестокость – отобрать у них ребенка и посадить их в тюрьму. Чаще всего перед нами развивающийся кризис, который начинается с каких-то небольших проблем, но проблемы таковы, что с ними члены семьи даже все вместе справиться не могут. Это выливается либо в эмоциональную реакцию, которая наносит вред ребенку, либо выливается в физическое насилие, когда родители по тем или иным причинам срываются, либо – пренебрежение нуждами ребенка, когда родитель поглощен своими проблемами и находится в таком состоянии, когда не может ухаживать за детьми. Проблема в том, что все это постепенно раскручивающаяся спираль – если семья не может справиться с проблемами и не получит своевременной и адекватной помощи, то все может закончиться страшными историями, о которых мы узнаем в СМИ. Не все семьи до этого дойдут, но те семьи, в которых зафиксированы случаи жестокого насилия, когда-то начинали просто с неразрешенных проблем. Роль государства в данном случае – своевременно обеспечить доступ семьям группы риска к необходимой профессиональной помощи.

защита3.jpg


- А согласитесь ли вы с известным психиатром Михаилом Виноградовым, который сказал в одном из радиоэфиров, что пороть детей – это наш, российский менталитет?

- Применение силы в России не является чем-то однозначно осуждаемым. Естественно, общество осудит случаи жестоких избиений, но просто поднять руку на ребенка не является однозначно неприемлемым – это общеизвестный факт, да и социсследования говорят, что у нас в России уровень социальной приемлемости физических наказаний и физического насилия достаточно высокий. Даже люди, которые работают в социальной сфере, в сфере образования частенько говорят, что да, физическое насилие недопустимо, но если крайне необходимо – можно и выпороть. Думаю, это не «особый менталитет», а уровень развития общественного сознания. Конечно, он усложняет работу по профилактике насилия – выходит, что на него не следует обращать особое внимание, до тех пор, пока не наступит «ужас-ужас». Если это все происходит «в сердцах», что называется, пока отшлепать и дать подзатыльник воспринимается как некий метод педагогического воздействия, как считают многие, то пропускаются те ситуации, когда начавшееся насилие приводит уже к повторяющемуся насилию, а повторяющееся насилие уже может приводить к усилению самих форм насилия и постоянству насилия. 

- Виноградов в 2008 году был склонен обвинить в частых случаях насилия над детьми ту продукцию, которую любят лицезреть родители в том же кинематографе – любят боевики, к примеру, криминальные фильмы, фильмы, где пропагандируется культ силы. Согласитесь ли вы с ним?

- Негативный информационный фон тоже влияет, но во многом причина заключается в неумении взрослых решать свои конфликты без применения насилия, хотя бы эмоционального. Налицо низкая культура переговоров, культура коммуникации, и отсутствие в руках родителей тех моделей, которые бы позволили адекватно воспитывать человека без применения силы. Влияет и предыдущий опыт родителей, которые тоже ранее переживали насилие в своем детстве – таких, как показывают исследования, более половины, и сейчас они также применяют насилие по отношению к собственным детям. Но мы все живем в этой ситуации, все живем в равных условиях, и этот фон нужно просто улучшать, работать над его улучшением. Это очень глобальная задача. При этом очень важно адресно помогать семьям, в которых риск уже выявлен и здесь положительные результаты придут быстрее – все общество поворачивать довольно сложно, это требует не одного года, а дети страдают уже сейчас.

защита4.jpg


- Как я понимаю, вы сейчас имеете в виду, прежде всего профилактическую работу. Кто ей должен заниматься, и каким образом?

- Нужно задействовать все те ресурсы, которые доступны для оказания помощи, как родителям, так и детям – психологические ресурсы, ресурсы социальных служб, ресурсы НКО вовремя подключать. Нужно решать вопрос своевременного обнаружения фактов нарушений прав детей, и предоставления таким семьям, таким детям, профилактической помощи. Вопрос должен заключаться не в том, кого бы можно было наказать за насилие, а в выявлении риска и направлении семей для получения реальной помощи. И государство должно наладить эту систему, чтобы те, кто каждый день соприкасается с семьями – педагоги, воспитатели детских садов, врачи-педиатры – информировали государственные органы, а те должны в первую очередь не включать карательные механизмы, а предоставлять семьям адекватную помощь, поняв, что в конкретной семье происходит и почему в ней что-то случилось. Такие модели своевременной помощи уже есть в некоторых регионах, и наш фонд, в частности, занимается их внедрением. Конечно, для этого важно обучать специалистов, создать соответствующие структуры и еще важно сформировать общий для всех служб язык, на котором бы все говорили и одинаково понимали, что такое риск для ребенка. Но в целом по стране такая система пока не работает.

- Насколько сложно избавить отца или мать от привычки поднимать руку на ребенка?

- Дело не в привычке, а в умении решать проблемы на фоне собственных психологических особенностей, знаний и компетенций. Где-то имеет место медицинская составляющая – родители могут находиться в депрессии, иметь психические заболевания, зависимости. У других родителей все дело может заключаться в некомпетентности при постановке правильных целей – скажем, хотят они, чтобы ребенок хорошо учился, чтобы сын не таскал «двойки», не шлялся, где попало без контроля родителей, но родители просто не могут понять, как добиться этого от собственных детей, кроме как насилием над ними. Тут уже важна работа специалиста-профессионала – показать, что при правильных задачах можно использовать неправильные методы. И если человек может это понять, если он добросовестно стремится воспитать своего ребенка, то это просто вопрос обучения, вопрос адресной помощи родителю для преодоления гнева в отношении ребенка, с которым он не можешь справиться. В каких-то случаях требуется психологическая реабилитация, в каких-то случаях все должно совмещаться с социальной помощью, чтобы у семьи были элементарные вещи для ее выживания, потому что на сложности выживания семья может реагировать именно негативным для детей образом.

- Это будет, по-вашему, не так дорого стоить для государства?

- Раньше проблему решали, помещая детей, страдающих от насилия, в приюты – в 90-е это было оправдано и важно, поскольку огромное число детей оказались просто на улице. Сейчас, когда основная задача – сохранить ребенка в его родной семье, помочь так, чтобы в семье не было насилия, но вместе с тем ребенок не стал социальным сиротой, такая система работать не будет. Поэтому нужны новые формы, не требующие помещения детей в учреждения. Это комплексное сопровождение семьи, клубы для «неблагополучных», кризисное психологическое консультирование, реабилитационные программы для детей - это все обходится значительно дешевле, чем детские дома и приюты. Сейчас необходимо сделать профилактику подлинным приоритетом.

- Почему государство не создает эту нужную систему для защиты детей?

- Во-первых, не успевает все сделать - это большой объем работы: многих нужно научить и переучить в соответствии с современными требованиями, внедрить много новых услуг и методов работы. Но главная беда в дефиците системного подхода: отстает процесс модернизации законодательства, а ведь именно от законодательства строится и финансирование, и требования к работе тех или иных служб. Законодательство в сфере профилактики порядочно устарело и правится по кускам, нет единой концепции, которая бы описывала, как система должна выглядеть в обновленном виде, поэтому решаются эти задачи крайне постепенно.

- Почему эту медлительность не может побороть довольно весомая личность уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова?

- Критиковать можно любой институт – и законодателей, и министерства, и Уполномоченного. Возлагать всю ответственность только на Астахова очень сложно. Большую часть того, что доступно уполномоченному по правам ребенка, этот институт реализует. Корень вопроса – в той же системности, а она зависит не от одного человека, как мы знаем: даже на уровне одного региона, как показал опыт, нужно приложить невероятно много усилий, чтобы все договорились.

защита1.jpg


- Но при Астахове вы видите, что идут положительные сдвиги по защите детей?

- Сдвиги происходят, в том числе и благодаря партнерству с уполномоченным. Недавно у него собирался Совет по профилактике социального сиротства с участием многих общественных организаций – многие острые проблемы там были обозначены и донесены до органов власти. 
Очень многое сделано в сфере семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, защиты детей от негативной информации на ТВ и в интернете. С профилактикой сложнее, поскольку нет одного ответственного. Решения в отношении конкретных детей принимают не уполномоченные по правам ребенка, а органы опеки, комиссии по делам несовершеннолетних, и в условиях «лоскутного» законодательства получается, что кто-то работает эффективнее, кто-то имеет доступ к передовому опыту и желание его внедрять и использовать, а кто-то считает важным просто отчитаться, что работа идет. Будем надеяться, что более профессиональный подход к этой проблеме станет нормой в системе управления. 

Беседовал Сергей Кочнев


© 2007–2015 Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения.
Настоящий ресурс может содержать материалы 
Москва
115533 , проспект Андропова, д. 22, эт. 13, оф. 45
тел./факс +7 495 134 11 74
E-mail: fond@nfpcc.ru
Рейтинг@Mail.ru