На Главную Профилактика социального сиротства в России
Информационный проект Национального фонда
защиты детей от жестокого обращения
 
На главную Карта сайта Написать письмо RU EN
Искать
Национальный фонд

 
Важное на сайте:

 
Благодарим за поддержку:


 
06.02.13
Вернуться к списку

Спасите маму с папой

Источник: НОВАЯ ГАЗЕТА

Фото: РИА Новости

Поток сирот-«новобранцев», ежегодно поступающих в детские дома, может значительно уменьшиться, если семьям в кризисных ситуациях будет на кого опереться

Cегодня «в тренде», как это ни цинично звучит по отношению к самой теме, вопрос семейного устройства детей-сирот. Природа явления ясна всем. А всего каких-то там три-четыре года назад была истеричная кампания по изъятию детей как из приемных, так и из родных семей. Тот тренд назывался «защитой детей от жестокого обращения», и под один карающий меч попадали самые разные семьи. И те, где действительно жизнь малышей подвергалась непосредственной опасности. И те, где, по мнению органов опеки, теоретически могла быть угроза жизни…

Детские дома стремительно заполнялись — масштаб катастрофы той кампании виден сейчас. Теперь, так же истерично и «в кратчайшие сроки», предлагаются самые разные варианты для облегчения процедуры усыновления. Например, предложено отдавать детей пожилым людям и инвалидам.

— Раньше по закону инвалидам II группы нельзя было усыновлять детей, — говорит президент Национального фонда защиты детей от жестокого обращения Марина Егорова. — Это было неправильно, потому что речь шла людях с разными заболеваниями, и следовательно, с разными возможностями осуществлять уход за ребенком. Теперь предлагается разрешить опять же всем становиться замещающими родителями. Но у органов опеки и попечительства нет инструментов для определения того, можно ли именно данному человеку стать замещающим родителем. Позволит ли инвалиду его заболевание справиться с родительскими обязанностями, уделить ребенку необходимое время и силы? У него добрый порыв, он хочет усыновить, а на деле может себе и не представлять, какие эмоциональные и физические затраты от него потребуются. На законодательном уровне эту коллизию разрешить трудно. На практике — не будет возможности. Значит, нельзя исключить возможности, что пострадают дети.

— При нарушении прав ребенка родителями органы опеки обязаны принять меры, и диапазон возможностей огромен: от оказания помощи семье до отобрания ребенка. И они принимают решение в зависимости от настроений, которые озвучиваются сверху? Или просто на глазок?

— Инструментарий органов опеки по существу не менялся с советского периода. Сегодня, когда последние исследования по психологии детства, по семейной психологии предоставляют нам доказательное знание  о том, как растет ребенок, как формируется личность, невозможно работать так, как в 60-х годах ХХ века. Процедура принятия решения о жизнеустройстве ребенка носила допрофессиональный характер. Представитель органа опеки — это управленец, он не психолог, не социальный работник и не педагог. Определяя судьбу ребенка, он должен воспользоваться помощью специалистов, которые обучены проводить диагностику положения ребенка, его развития и состояния. Только на основе данных такой диагностики можно принимать решение по судьбе ребенка. Сейчас, в XXI веке, уже стыдно принимать решения без учета таких данных. Это как оперировать больных при свечке и не мыть при этом руки или отказаться от современных методов развития детей в дошкольных учреждениях и вернуться к приемам их содержания в XIX веке. И такие  процедуры принятия решений разработаны российскими специалистами, и во многих регионах России успешно действуют. Как правило, в них участвуют социальные педагоги и психологи.

— Известно, что, подписав закон, запрещающий американским гражданам усыновлять российских детей, президент в тот же день издал указ «О некоторых мерах по реализации государственной политики в сфере защиты детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Спасут ли эти «некоторые меры» детей?

— Сколько бы мы сейчас с вами ни устроили детей, оставшихся без попечения родителей, в замещающие семьи, число их не уменьшится, потому что на их место приходят новые. Поэтому тех мер, о которых говорится в указе, недостаточно, нужны законодательные меры по профилактической работе для предупреждения социального сиротства. Это нужно и можно делать. Наш фонд уже много лет внедряет различные технологии, помогающие семьям в кризисе, и они дают блестящие результаты.

Приведу случай, имевший место в одном из сибирских регионов. Соседи обнаруживают, что маленькие дети — девочка четырех с половиной лет и трехлетний мальчик — все чаще оказываются на улице одни, бегают по поселку, никто из взрослых за ними не приглядывает, дети голодные, просят есть. Они выглядят все более неухоженными, хотя прежде это было не так. Это был сигнал о том, что в семье что-то изменилось, и не в лучшую сторону. Социальная служба направила в семью специалиста, с которым поговорила мать детей. Выяснилось, что уехала бабушка, которая, с одной стороны, ощутимо помогала молодой семье, а с другой — настолько не любила зятя, что своим поведением практически изгоняла его из семьи. Он на все трудности реагировал единственным способом: уходил из семьи к своей матери и запивал. Когда же бабушке самой пришлось уехать, выяснилось, что мать не справляется с двумя малышами. Она продолжала ссориться с мужем, он стал все больше выпивать, и семья оказалась на пороге обвального кризиса. Семье предложили помощь.

— Волонтеры?

— Нет, в семью, переживающую кризис, не должны входить необученные люди. Здесь все сложно и тонко, легко нарушить границы, повлиять на членов семьи негативно, имея при этом самые хорошие намерения. В семью пришел куратор случая, социальный педагог, человек, у которого есть психологическое мышление... Куратор никогда не обвиняет родителей, даже если для этого есть веские основания. Семья  жила скученно, в маленькой комнатке, туалет на улице, нет стиральной машины, есть печка, т.е. условия для ухода за детьми сложные, но не смертельные… Куратор начал с того, что сказал, что понимает, как им сложно, и предложил совместно справиться со сложившимся положением. Ведь дети не должны страдать. Он предложил выработать совместный план действий, молодые родители согласились. Первая мера — домашний помощник для мамы. Эту услугу в последнее время многие регионы охотно вводят по нашему предложению. Ее обычно  оказывают женщины с высшим образованием, которые имеют позитивный родительский опыт, — уже вырастили и воспитали своих детей, но у них  еще есть силы и желание что-то делать. Часто в деревнях для них нет работы — это, как правило, бывшие преподаватели школ, воспитатели детских садов, иногда сокращенные представители социальных служб. Они проходят специальное обучение, потому что смысл здесь не только в том, чтобы у мамы появились лишние рабочие руки. Главный смысл услуги — помочь семье в кризисной ситуации наладить уход за детьми, справиться с трудностями, нормализовать отношения в семье. Домашние помощники умеют организовать ситуацию так, чтобы члены семьи научились справляться самостоятельно. Если сначала их включение максимально, то под конец они  сводят его к минимуму, чтобы родители могли успевать все делать сами. Это очень большой ресурс для семьи в сложной ситуации, когда страдают дети. Когда уже все налаживается и домашний помощник перестает к ним приходить — остаются дружеские отношения. Домашний помощник  остается в роли «бабушки», к которой всегда можно обратиться.

— Идеальная бабушка, да? Она не выживает из семьи отца, как в том случае, про который вы начали рассказывать.

— Да, работающая на единство семьи.  При этом домашний помощник работает в тесном контакте с курирующим ее специалистом, который ведет данный случай. В том случае, о котором я рассказываю, после отдельных бесед и с отцом, и с матерью семье было предложено несколько вариантов решения конфликта. Прежде всего принимать семейные решения самостоятельно, осторожно пользуясь советами тещи, которая активно вмешивалась в их отношения, стать более состоятельными, независимыми от ее эмоций. Мама предложила отцу вернуться в семью и вместе обсудить, как он будет помогать в ведении довольно сложного домашнего хозяйства. Первым успехом было то, что он устроился на постоянную работу и стал меньше выпивать. Социальные службы помогли устроить старшего ребенка в садик, чего семья сама никак не могла сделать, так как мест мало, очереди. Мама стала больше следить за детьми, проводить с ними время и больше не выпускает детей одних на улицу, она привела детей в порядок, подлечила, дети теперь опрятны, подстрижены. Дело не в том, что прежде мама чего-то не могла делать, а в том, что она не могла себя организовать, была психологически в тяжелом состоянии…

Я увидела эту семью, уже когда можно было говорить об их ситуации как о закрытом случае. Дети и родители общались с куратором и домашней помощницей как с хорошими друзьями — это взаимодействие дало им уверенность в своих силах, перспективы. И ни о каком отбирании детей уже не могло быть и речи. Но если бы ситуация не изменилась, она могла бы кончиться появлением двух сирот. Вот так сработала простая технология помощи семье.

— Можно ли сказать, что в тех регионах, где ваши технологии работают, число детей, оставшихся без попечения родителей, пошло на убыль?

— Любой семейный кризис проходит три стадии: ранняя, поздняя, а потом хроническая. Когда уже больше года люди растеряны, выхода не видят, просвета нет — помочь еще можно. У нас сиротами становятся те дети, которые уже долгое время подвергаются жестокому обращению, когда кризис в семье длится долго и ресурсов для восстановления почти нет.    Поэтому  приведенный случай — это про то, что специалисты предложили семье помощь на ранней стадии кризиса. Но в это же время, пока мы помогаем этим детям, дети из  хронически кризисных семей становятся сиротами, заполняют детские дома. Их нельзя оставлять дома, там реальная угроза жизни и здоровью. Социальные службы постоянно оказывают помощь хронически кризисным семьям, но количество позитивных исходов невелико, слишком поздно пришла помощь. Поэтому успехи ранней профилактики «затемнены» постоянным числом лишений родительских прав и только постепенно, когда ранняя профилактика охватывает большое число семей, начинается снижение числа вновь выявленных детей, оставшихся без попечения. На это уходит 3-5 лет. Так, например, происходит в Томской области, там эта работа началась давно. В конце 2006 года по распоряжению губернатора был создан департамент по вопросам семьи и детей, который развернул работу по предупреждению сиротства. По сравнению с 2006 годом в 2011 году темп снижения социального сиротства составляет 0,94, в то время как по России за этот же период  — 0,22.

Автор: Галина Мурсалиева

© 2007–2015 Национальный фонд защиты детей от жестокого обращения.
Настоящий ресурс может содержать материалы 
Москва
115533 , проспект Андропова, д. 22, эт. 13, оф. 1307
тел./факс +7 495 134 11 74
E-mail: fond@nfpcc.ru
Рейтинг@Mail.ru